Спас Нерукотворный (Нерукотворенный), (от Спаситель и калька с греч. ????????????? — не-рукамисделанный),
чудотворный Мандилион (от греч. ??????, «плащ») — особый тип изображения Христа, представляющий Его лик
на убрусе (плате) или чрепии (черепице).
Восточный вариант сказания о Нерукотворном образе прослеживается в сирийских источниках с IV в. Нерукотворный образ Христа был запечатлен для царя Эдессы (Месопотамия, современный г. Урфа, Турция) Авгаря V Уккамы после того, как посланный им художник не сумел изобразить Христа: Христос умыл лицо, отер его платом (убрусом), на котором остался отпечаток, и вручил его художнику. Таким образом, согласно преданию, Мандилион стал первой в истории иконой.
Льняной плат с изображением Христа долгое время хранился в Эдессе как важнейшее сокровище города. В период иконоборчества на Нерукотворный образ ссылался Иоанн Дамаскин, а в 787 г. Седьмой Вселенский собор, приводя его как важнейшее свидетельство в пользу иконопочитания. 29 августа (нов. ст.) 944 г. образ выкуплен у Эдессы императором Константином VII Багрянородным и торжественно перенесён в Константинополь, этот день вошел в церковный календарь как общецерковный праздник. Реликвия была похищена из Константинополя во время разграбления города участниками IV Крестового похода в 1204 г., после чего утеряна (по преданию, корабль, перевозивший икону потерпел крушение).
Наиболее близкими к первоначальному образу считаются Мандилион из храма Сан-Сильвестро ин Капите находящийся сейчас в капелле Санта-Матилда Ватикана и Мандилион, с 1384 г. хранящийся в церкви Св. Варфоломея в Генуе. Обе иконы написаны на холсте, укреплены на деревянныых основах, имеют одинаковый формат (приблизительно 29x40 см) и закрыты плоским серебряным окладом, прорезанным по контурам головы, бороды и волос. Кроме того о виде первоначальной реликвии могут свидетельствовать створки триптиха с утраченным ныне средником из монастыря св. Екатерины на Синае. По наиболее смелым гипотезам, средником служил «оригинальный» Спас Нерукотворный, присланный Авгарю.
Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях. 
