Таинство евхаристии есть центр духовной жизни Церкви. В теснейшей связи с литургическим богослужением, которое складывается из многих видимых и невидимых действий, стоит и церковное искусство.

        В искусстве Церкви, как и в богослужении, следует четко видеть две стороны: внутреннюю и внешнюю. Основной, существенной стороной является внутренняя – духовно-догматическая. Внешнюю, видимую сторону составляют те технические и изобразительные формы, которые служат раскрытию внутреннего содержания. И главное, что всегда выделяет церковное искусство из прочих, есть четкое соотношение этих сторон без ущерба каждой из них.

        Из всех видов церковного искусства более других приближена к литургическому действию православная иконопись. Природа (символы) богослужения и иконописи одинаковы, различны только способы выражения. Как христианское богослужение стало возможным после воплощения Сына Божия и Его искупительного подвига, так и иконопись стала возможна только после Нового Завета. Она становится зримым выражением сущности Церкви. Видимое и невидимое, реальное и условно-символическое служит единой цели – спасению человека.

        Еще отцы VII Вселенского Собора, утвердившие догмат иконопочитания, говорили об учительной и назидательной роли изображений в Церкви. По определению богословов, «икона есть богословие в красках». К этому определению иконы можно добавить и другие: икона – это откровение Божие, выраженное в линиях и красках; икона – это воплощенная молитва.

        С иконографическими и цветовыми традициями древней иконописи тесно связаны традиции и лицевого шитья. Лицевое шитье – это своего рода «живопись иглой».

        Как и прочие виды церковного искусства, лицевое шитье пришло на Русь из Византии. Высочайшее художественное и техническое мастерство византийских мастеров получило свое логическое продолжение и техническое развитие в художественном творчестве Руси, вместе с этим сохранив и во многом преумножив уже сформировавшиеся традиции старых мастеров.

        Центрами лицевого шитья в домонгольский период, несомненно, были Киев и Великий Новгород, поддерживающие широкие торговые и дипломатические связи с Византией. В XI веке в киевском Андреевском (Янчином) женском монастыре, по свидетельству летописцев, существовала мастерская шитья и тканья, где первые монахини из русских княжон занимались рукоделием. Летопись 1183 года, сообщая о пожаре, случившемся во владимирском Успенском соборе, упоминает о сгоревших шитых образах. Так же говорится и о том, что на большие праздники развешивались на «две верви чудные от Золотых ворот до иконы Богородицы и от нее до владычной сени» пелены. Эти свидетельства говорят нам о том, что тогда в храмовом обиходе широко использовались произведения лицевого шитья, к которым относились как к особым святыням.

        Как и в Византии, на Руси лицевым шитьем занимались в женских монастырях и в домах богатых князей: только здесь были возможности иметь необходимые привозные материалы для работы.

        После падения Киева и других крупных городов под натиском татаро-монголов нарушаются торговые связи с другими странами. Оскудевают монастыри Новгорода и постепенно угасают центры лицевого шитья.