В иконе образно выражена общая, незыблемая, обще-церковная правда, и ее существенно сберечь незамутненной. Искажения привносятся в икону от неумелости, невежества либо дерзостного самочиния иконописца, не боящегося отступать от иконного предания и вносить в церковный образ «мудрование свое, мудрование плоти»
Икона, считает Церковь, быть может изготовлена церковно лишь «чистыми руками», в следствии этого Поместный Стоглавый Собор Русской Церкви (43 гл. Стоглава) предписывает иконописцу исполнять правила нравственности: ему обязано быть «смиренну, кротку, благоговейну, не празднословцу, не смехотворцу, не сварливу, не завистнику, не пьянице, не грабежнику, не убийце; особо сохранять чистоту душевную и телесную со всяким озабоченностью, и должно живописцам нередко притащиться к основателям духовным и во всем с ними совещатися, и исповедыватися, и по их наставлению и учению жити в посте, молитве и воздержании со смирением» Собор не оставил без внимания и грамотность иконописцев в их деле, и должное отношение к своему труду. Собор повелевает «с превеликим тщанием (старанием) писати образ Граждане нашего Иисуса Христа, и Пречистыя Богоматери, и святых по образу, и по подобию, и по существу, и по наилучшим образцам старинных иконописцев; а от самосмышления бы и по собственным догадкам Божества бы не описывали» В случае если кто-либо из учащихся начнет «жити не согласно законам завещания, в нечистоте, пьянстве и бесчинстве, тех от дела иконного вовсе отлучати и касатися того не велети, боящеся реченного: проклят человек, творяй дело Господне с небрежением (Иер. 48, 10) Поселянам же и невеждам, коие по сие время писали иконы, не учася, самовольством и самочинием, нe по образу, строго наказать, дабы обучались у добродушных мастеров; и коим Бог выдаст эту премудрость, тот бы писал, а кому не выдаст, тот обязан в конец от таковаго дела престати», дабы имя Божие из-за скверного послания не хулилось, так как «не представляют, как поступают, и греха себе того не ставят» Таково завещание Столичного Собора (1551) всем иконописцам.
Начинающему иконописцу предлагается трудиться лишь «по образцам» Старинная икона соприкасается с миром иным, нами не заметным, божественным. Постигать его, и постигать адекватно, далеко не любой имеет возможность, особенно выдавать ему надлежащую художественную форму. Впрочем были (возможно, есть и и уже) люди, коие при чистоте сердца, способного созерцать сокровенную правду, возымели еще и дар творчески воплощать в заметных образах то, что недоступно чувственному восприятию.
Восемь веков Церковь Христова в лице собственных иконописцев работала, вырабатывая художественную форму иконы, и и уже мы имеем в ней образ, приближенный, по возможности, к миру невещественному, вроде как, и к нашему, в высшей степени урезанному пониманию этого мира, если взглянуть под другим углом. В следствии этого в противоположность мирскому художеству, стримится к совершенству в котором возможно лишь через изучение природы и натуры, иконописи необходимо учиться лишь через копирование старинных икон, в коих невидимое явлено в доступных нам формах.
Копируя икону, человек со всех сторон познает ее и не желая того приходит в соприкосновение с тем миром, коий в ней заключен. Со временем он начинает чувствовать действительность этого мира, распознавать истинность этого образа, после этого постигает глубину его содержания, поражается четкостью форм, внутренней обоснованностью его элементов и воистину святой простотой , художественного выражения. Хотя дабы так взять в толк икону, требуется определенный срок, и порой очень долгое.
При подборе иконы для копирования нужно подрахумевать, что имиджу с иконами высокого художественного свойства присутствует немало так называемых «примитивов», коие вышли из прежних сельских ремесленных мастерских. Они не имеют возможности работать образцами для изучающих иконопись. В вопросе, что копировать, лучше идти по стопам совету искусных мастеров, ибо из числа икон разных веков и средних учебных заведений не любая быть может образцом для молодого.
Репродукции имеют все шансы помочь в рисунке и композиции, имеют все шансы продемонстрировать, как положить адекватно высветления на ликах и одеждах, хотя колорит их практически постоянно искажен, в следствии этого держаться его не стоит. Самое наибольшее, что имеет возможность выдать репродукция, — это подсказать размещение цветовых пятен; а сам тон, к примеру, красного, синего, зеленого и др., возможно взять правильно, лишь имея навык копирования старинных икон.
В работе над иконой возможно впасть в промахи и незаметно сбиться с пути. Это бывает и сначала, и в последующей работе. Тот, кто как следует представляет светское умение, природу и анатомию, длительное время не имеет возможности привыкнуть к отличительным чертам рисунка иконы, не желая того находит большое колличество «неправильностей», «искажения», рвется слегка здесь либо там что-нибудь поправить; ему может показаться на первый взгляд, что «так не быть может» Идти по стопам собственным знаниям и чувствам невозможно, ибо в иконе существенно внутреннее видение, а у художника-ученика — внешнее видение. Нужно принять покуда «на веру» все, что не ясно и малоприемлемо, и повторить то, что есть. Осознание приходит с годами.
В последующем, как скоро своеобразие иконописного образа станет морально принято, как скоро в память проникнут приемы художественного раскрытия образа иконы, имеет возможность возникнуть соблазн проявить собственную творческую импровизацию, устроить «по-своему», сначала даже в элементах. Раз встать на этот путь, не имея к тому внутренних данных, то со временем в иконный образ возможно привнести немало нелепиц, вместе с тем в настоящей иконе нет ничего нечаянного.
Церковь приемлет творчество, хотя в том случае, раз в нем сохранена общецерковная правда, а это вполне вероятно тогда уже, как скоро дизайнер, овладев техникой, владеет еще и бесплатно не столько духовного видения, но и креативного воплощения увиденного. В решение заявим, что «вера, смирение, чистота были натуральными качествами иконника. Неизменным молитвенным подвигом он умножал внутри себя эти свойства, что приводило его к все наибольшему просветлению и, в конце концов, к святости. Свой талант он находил не собственным, а полученным от Бога (даром), и для Бога необходимо было возделать его, принести плод Гражданину и смиренно вернуть Подателю жизни, ничего не оставив себе (даже подписи на образе), дабы не обрести похвал, коие лишь вредны и отвлекают от прославления Общего и Вечного. Смирение — это не устранение личности, а ее обогащение, образование, собирание и возращение. Христианское смирение — это радость, обновление и соучастие в подвиге Христовом, а подвиг христианский — нетяжелое иго Христово — радостен и светел».
1
Новость из другого раздела
Чудотворная сила икон
Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях.
Иконопись – это церковное изобразительное искусство, живопись религиозного содержания, которая основана, прежде всего, на каком-либо церковном сюжете. Икона является самостоятельным станковым произведением. Икона обычно исполняется на доске и размещается в доме либо храме.
Красивые, костяные вставки с изображениями святых, инкрустированные иконы можно преобрести в универмаге "Кировский": +7 (916) 151-78-22, Санкт-Петербург, Стачек площадь, 9
Анечка Спасибо за такой прекрасный сайт, очень много узнала.
Павел Воробьев Искал описание иконы божьей матери и только на этом сайте нашел нормалную инфу. Кроме этого еще много сведений по другим иконам. В общем хороший сайт, так держать, ребята;)
Конкурс
Администрация сайта объявляет конкурс на самую интересную икону. Если вы художник или просто любите рисовать, присылайте нам свои картины. Победитель получит тур по самым древним храмам России.
Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях. 
