Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях.
Преподобномученица Евдокия была родом и по вере самарянка, жительница города Илиополя в Финикии. В молодости она была предана порочным страстям и вела греховную жизнь, от которой душа ее омертвела, а сердце ожесточилось.
В один день в Илиополь зашел старец Герман, который возвращался с паломничества по святым местам в свою обитель и, по усмотрению Божиему, остановился в доме, отделявшемся одной стеною от жилища Евдокии. Проснувшись ночью, она услышала за стеной его полунощные молитвы и чтение Священного Писания, в котором говорилось о Страшном Суде: о вечном блаженстве, уготованном праведникам, и о возмездии, ожидающем грешников. Благодать Божия коснулась сердца Евдокии: она почувствовала всю тяжесть своей греховной жизни — и ужаснулась своей будущей участи.
Утром Евдокия позвала к себе старца, молитвы которого слышала ночью. По его совету она приняла Святое Крещение и, отрекшись от всего своего богатства, удалилась в монастырь. Строгой подвижнической жизнью, молитвами и покаянием она угодила Богу и получила дар чудотворения.
Однажды, когда она была уже настоятельницей монастыря, в обитель пришел молодой язычник Филострат. Разжигаемый похотью, он под видом инока проник в монастырь и стал уговаривать преп. Евдокию возвратиться в Илиополь к прежней жизни. «Бог отмщения да запретит тебе!» — с гневом воскликнула Евдокия, и Филострат упал замертво. Однако по молитве Евдокии Филострат ожил и, умолив преподобную простить ему, принял Святое Крещение.
Преп. Евдокия подвизалась в монастыре 56 лет и при усилении гонений на христиан приняла мученический венец — была обезглавлена (около 160—170 гг.).
Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях. 
