Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях.
К ярославским иконам относятся такие шедевры древнерусской станковой живописи, как икона "Ярославская Оранта" ("Знамение Божьей матери", или "Великая Панагия"), происходящая из Спасо-Преображенского собора Спасского монастыря и обычно датируемая 20-ми годами ХШ века.
Прототипом так называемого "Знамения Божьей матери" — иконописной композиции, получившей распространение на Руси уже в ХП веке, — явилась византийская Оранта. Но русские художники, обращаясь к этому иконографическому типу на протяжении многих веков, значительно его видоизменили.
Ярославское "Знамение" лишь слегка по композиции напоминает классический прототип, и его эмоциональный строй совершенно иной. Русский мастер великолепно сочетает величественность и монументальность с динамикой и эмоциональностью образа, наделяя его яркой праздничностью и жизнеутверждающим характером. На золотом фоне на красном подножье возвышается могучая, спокойная фигура Богоматери в темно-зеленом одеянии с золотыми пробелами крупных складок, в пурпурном мафории, украшенном жемчужными запонами. Лик Богоматери спокоен и сосредоточен. Розовый тон лица сообщает ему мягкость и нежность. На груди Богоматери помещен медальон с изображением Христа Эммануила — в этом жива византийская схема. Но четкая форма медальона нарушена очертаниями раскрытых рук юного Христа, слегка подавшегося вперед; более свободный жест заменил каноническое благословение. Колорит иконы построен на контрасте столь любимых ярославцами тонов: темно-зеленого, пурпурно-коричневого и золотого.
Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях. 
