Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях.
Когда у нас церкву рушили — иконы все сложили и жгли. Все плакали. А тут все стоят, и моей бабке из костра икона как будто вылетела, Богоматери икона. Она ее потихонечку подобрала и домой унесла. И вот веришь — нашу семью, а нас много, все беды обходят. Вот ни отец, ни дядья на войне не побиты, целы все и старыми умерли. Это от иконы.
А тот мужик, что иконы жег, так у него и жена млада померла, и дети, а сам потоп в болоте. У нас тут болото, но там тропа есть — не потоп никто от века, а он потоп. Бог ведь не прощает. (4)*
Светлова Татьяна Михайловна, 1919 г. р., д. Аксеново
При императоре Феофиле свирепствовало гонение на иконы. В то время жила неподалёку от Никеи в собственном доме одна богатая и очень благочестивая вдова; у неё была икона Богоматери, к которой вдова имела величайшее благоговение. Спасая икону от иконоборцев, боясь уничтожения иконы, женщина вместе с сыном опустила её в море. Икона, стоя на воде, приплыла к Афону. Афонские иноки нашли святой образ и поставили его над монастырскими воротами.
Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях. 
